Владимир Теодорович Спиваков – человек, чрезвычайно добропамятный по отношению и к младшему, растущему поколению, в котором сотням персон дал путевку в жизнь, и к поколению старшему, ушедшему, с кого он сам берет пример, о чьих заслугах в истории напоминает. Так, за осеннее-весенний сезон 2013-2014 годов маэстро посвятил свои концерты трем знаменитым российским дирижерам: в сентябре – Евгению Светланову, в ноябре – Евгению Мравинскому и в марте – Кириллу Кондрашину.
К 100-летию со дня рождения Кирилла Петровича Кондрашина, в первый день весны, в Концертном зале им. Чайковского под управлением Спивакова был дан следующий концерт: Бетховен - Пятый фортепианный концерт, Стравинский – «Симфония псалмов», Брамс – «Песнь судьбы»; исполнители – солист-пианист К.Шамрай, Академический Большой хор «Мастера хорового пения», Национальный филармонический оркестр России. В фойе был выставлен большой портрет К.Кондрашина.
При жизни К.Кондрашин был абсолютно известен: работал в Большом театре, а что особенно важно - высоко поднял доверенный ему Симфонический оркестр Московской филармонии, с которым воплотил все симфонии Шостаковича, все симфонии Бетховена и т.д. Глубоко памятны первое исполнение, практически открытие им Четвертой симфонии Шостаковича, дирижирование на Конкурсе им. Чайковского триумфами Вана Клиберна. Соответственно концерт его памяти Спиваков построил монументально, торжественно и высокодуховно.
То, что в концерте принял участие молодой солист, – это принцип жизни Спивакова. На этот раз был приглашен пианист Константин Шамрай, 1985 года рождения, стипендиат Благотворительного фонда Владимира Спивакова, выпускник РАМ им. Гнесиных и аспирантуры при ней, также Фрайбургской Высшей школы музыки. Чем сразу поразил Шамрай – так это редкой мощью, силой звука, притом без его гипертрофии и какой-либо «ударности». И произведение для него было «подобрано» соответствующее – Пятый концерт Бетховена ми-бемоль мажор, получивший название «Королевский», благодаря величию музыки, пышности и блеску фортепианных пассажей, энергии оркестровых tutti. Здесь перед нами был удивительный случай, когда солист по звуку был полноценным партнером огромного оркестра, которому обычно приходится значительно «уходить в себя», дабы не затмить искусство одинокого «героя». Шамрай клонил свою трактовку к героике, моментами даже к листовскому пафосу, - а таков и сам бетховенский концерт! Может быть, этот взгляд в следующую эпоху принес темповые колебания внутри формы (чуждые Спивакову), словно это был не Бетховен, а Брамс. В целом, это была крупная, полнозвучная, проносящаяся до самых последних рядов игра, которую на Западе называют «русской игрой».
«Симфония псалмов» Стравинского была исполнена НФОР совместно с Академическим Большим хором «Мастера хорового пения» Российского гос. музыкального телерадиоцентра, где художественным руководителем и главным дирижером выступает Лев Конторович (с 2005 года). Спиваков, выбирающий партнеров по принципу «самое лучшее», уже не впервые плодотворно сотрудничает с «Мастерами» Конторовича, обладающими превосходными, звучными голосами, способностью петь также и соло. В частности, в ансамбле этого хора и НФОРА был проведен концерт, завершивший 4-й Рождественский фестиваль духовной музыки в январе 2014 года.
Слово в «Симфонии псалмов» - это ветхозаветный текст псалмов, исполняемый по-латыни. Но стилистически у Стравинского здесь удерживались впечатления от православной церковной музыки в Киеве и Полтаве. Назвав произведение симфонией, композитор вовсе не следовал длительной симфонической традиции, а применив хор, не создавал ораторию. Он объединил значительность и возвышенность симфонии с таким пением, в котором слово звучало как бы сакрально – сдержанно и строго. Стравинский убрал из оркестра самые эмоционально человечные инструменты – скрипки и альты, зато добавил необычные два рояля. И Спиваков самой рассадкой своего НФОР подчеркнул эту нетрадиционность: пульты высоких струнных пустовали, а хор тем самым занял ведущее место. Создавая как бы некое музыкально-ритуальное действо, дирижер выдерживал в основном небыстрый темп, матовый колорит, даже в торжественном хорале коды – «Laudate Eum»; и над всем возвысил заключительную яркую терцию до мажора по всему диапазону инструментов и голосов, словно ослепительный небесный свет.
«Песнь судьбы» Брамса для хора и оркестра на слова немецкого поэта-романтика Фридриха Гёльдерлина, притягивает к себе Спивакова не впервые. На этот раз перед началом исполнения он даже сам прочел залу эти стихи. И в самом деле, нельзя не проникнуться пронзительным трагизмом в контрасте судеб светлых гениев, мчащихся к звёздам, и нас, бессильных людей, слепо падающих вниз, в неизвестность. Но Брамс вовсе не сделал по данному стихотворению программной поэмы, с катастрофическим концом. Практически наоборот: главная тема полна такого всеохватного света-красоты-покоя-добра, что она словно десница Господня, оберегает собой весь мир и всего человека. И только настороженные ритмы-удары проводят мысль о грозном фатуме (ритм – от «темы судьбы» из Пятой симфонии Бетховена). После беспокойства и тревоги середины произведения у Брамса снова воцаряется тот самый главный образ. Как создатель «абсолютной музыки», композитор творит здесь абсолютную музыкальную красоту. И именно ее особенно вдохновенно воплощают НФОР и хор. Начальную «песнь» оркестра огромная масса струнных проводит во всю ширь ее дления. А вместе с хором образуются восхитительные сплетения голосов, неповторимая лирическая полимелодика Брамса, романтика-контрапунктиста. При оттенении ритмами тревоги, беспокойством быстрых тем, в целом создается удивительная сфера идеальности, реющая над безднами несчастий, - такой романтический мир творят музыканты на сцене, соединяя голоса инструментов и хора.
Остается лишь тот «бис», к которому психологически устремляется вся программа. Спиваков ставит сюда свое излюбленное, но малоизвестное сочинение Брамса для хора без сопровождения: «Лесная ночь» (Waldesnacht), на сл. немецкого поэта-эстета Пауля Хейзе (ре мажор, ремарка «нежно»). «Абсолютная музыка», ее абсолютная красота, абсолютная духовная высота плюс абсолютное благоговение слушающих, – вот эффект исполнения хором «Мастеров» Конторовича под управлением маэстро Спивакова. Вспомним, что это – концерт «памяти», и память через сто лет воздана самая светлая.
Валентина Холопова